Как в России делают искусственную человеческую кожу в лабораторных условиях и сколько стоит клеточная терапия для пациента с ожогами.
Какой потенциал заложен в современных клеточных технологиях, рассказал доцент кафедры онкологии, гематологии и лучевой терапии РНИМУ имени Пирогова, руководитель исследовательского центра Института пластической хирургии и косметологии Андрей Устюгов. Эксперты из медицинской и научной сферы считают, что настало время объединить усилия для обмена знаниями.
За годы работы накоплен огромный опыт в клеточной биологии, химии и прикладной медицине, который невозможно сосредоточить в одном учреждении. Главная задача нашего сотрудничества — развивать и применять клеточные методы лечения пациентов с ожогами различного возраста.
Мы изучаем биологические характеристики стволовых клеток, используемых в регенеративной медицине, а также разрабатываем специальные «матрицы» — носители для клеток. Более сотни пациентов с ожогами уже прошли пересадку кожи с применением этих технологий.
Однако нас сдерживает действующее законодательство. По данным Росстата, ежегодно в России выявляется около 13–14 тысяч новых случаев термических ожогов.
Если учесть и других пациентов с повреждениями тканей, то ежегодно более 15 тысяч людей нуждаются в реконструктивной хирургии с использованием кожных материалов. Важно помнить, что клеточный потенциал у детей и взрослых существенно отличается.
Многое также зависит от особенностей пациента. В перспективе мы планируем совершенствовать клеточные технологии, возможно, используя генные модификации для изменения функциональных свойств клеток, что поможет эффективнее бороться с крупными ожогами.
Стоимость процедуры варьируется в зависимости от темпов выращивания клеток и площади повреждённой кожи и в среднем составляет 40–50 тысяч рублей.
Но задумайтесь, сколько стоят долгосрочный уход за человеком с тяжелыми ожогами, лишённым работоспособности, или моральный и психологический ущерб, который переживает семья, потерявшая здоровье ребёнка.
Я уверен, что со временем клеточные технологии будут удешевляться за счёт снижения затрат на исследования. Хранение клеток недорогое, основными расходами являются лишь поддержание низкой температуры и использование жидкого азота.
Ключевым фактором является возможность в будущем эффективно извлекать клетки для лечения кожных повреждений. Если речь о небольшом ожоге, задача проще, но когда наблюдается обширное поражение тканей, включая кости и хрящи, лечение становится более сложным и дорогостоящим.
Мы также работаем над созданием универсальных биоматериалов, которые могли бы использоваться в экстренных ситуациях, к примеру, при техногенных катастрофах.
Такие материалы позволят закрыть раневую поверхность «универсальной» тканью, что даст время на выращивание индивидуальной кожи из клеток самого пациента для последующего использования в реабилитации и лечении. Всё начинается с небольшой пробирки с клетками пациента.
Эта пробирка хранится в криобанке, при необходимости клетки размораживают и культивируют.
Далее с помощью матрицы клетки наносят на поврежденные участки кожи. В этом носителе клетки сами организуются и начинают активно восстанавливать повреждённые ткани.
Скорость восстановления зависит от комбинации используемых клеток, биоматериала и тяжести повреждения. В фантастических фильмах пациентов помещают в особую среду для быстрого заживления — возможно, в будущем мы тоже создадим такие условия для ускорения регенерации.
Но пока в научных кругах не принято говорить о достижениях до тех пор, пока не гарантирована абсолютная безопасность.
Для сравнения: в Китае в биобанках хранится свыше миллиона образцов клеток, несмотря на более слабое законодательство. Эта легкость в регулировании способствует развитию технологий.
Учёные не смогут продвигаться вперёд, если их деятельность чрезмерно ограничена законом или законодательными пробелами. Несомненно, японские специалисты способны создавать любые ткани, но остаются открытыми вопросы, например, как выращенная печень будет функционировать в организме, сможет ли она полноценно заменить орган.
Запасайте клетки и я рекомендую всем по возможности это делать. Медицина развивается, меняются взгляды на многие болезни и подходы к лечению.
Клеточные технологии уже находятся «на пороге» обычных клиник: мы умеем выращивать ткани, работаем над таргетной терапией с использованием клеток — прицельными методами. В скором времени эти разработки будут активно применяться в практике.
Предполагаю, что в течение двух-трёх лет клеточные методики станут разрешены для широкого клинического применения и доступны российским пациентам. В будущем появятся сложные технологии, способные восстанавливать органы и ткани для проведения органозамещающих операций.
Однако я не хочу представить день, когда в лабораториях создадут человека, потому что тогда ценность человеческой жизни сильно упадёт.